Билеты Вечерний выезд общества слепых

Однажды общество слепых совершило вечерний выезд. И это оказалось новым спектаклем театра Сатиры, по старой, 1993-го года, пьесе Виктора Шендеровича, переписанной под «новую жизнь» по просьбе Александра Ширвиндта.

Публика забыла, что есть настоящая сатира. Ублаженная антрепризным юморком-с, и защекоченная КВНом из всех щелей.

Страна недоучившихся физиков, и лириков ушедших в ларьки постепенно возвращается к себе. И вот она села в поезд…

Поезд метро остановился под землей и случайные пассажиры одного вагона обречены сыграть драму, драму страхов и надежд.

Болельщик «Спартака», Человек с газетой «Завтра», Дама и ее Муж от интеллигенции, Бабуля и Дедуля— ветеран всех войн, Девушка с рюкзачком, Гастарбайтер, Бомжик, Сенатор, не очень понятно как очутившийся в подземке, и другие, столь же случайные лица. Семнадцать человек, которых и срезом общества не назвать, мечутся от пофигизма до судорог конспирологии, от шуточек не в тему, до маразма и откровенного бреда...

Похожие описания.

Если жизнь наверху распределяет роли согласно купленным билетам, то «Вечерний выезд общества слепых», это ситуация и попытка общества «снизу», общества «вдруг», общества «по необходимости». Опыт одного вагона показал - «общество» в распаде.

Наше общество атомизированно до предела. И каждый персонаж, как бы ни был искренен, как убедительно не говорил - говорит сам с собой, и убеждает лишь сам себя.

Мы видим в других лишь случайных попутчиков. Тем более, что в подземке любая статусная пафосность слетает с человеков ставшими пассажирами, как наваждение, оставляя брендовые костюмы, дорогие башмаки, часы, запонки лишь тенями наземных функций.

Никакой размытости: шикарные короткие, порой рубленые фразы автора пьесы – только подчеркивают всю аморфность, рыхлость сознания персонажей. Когда вместо классического смеха сквозь слезы – потуги на веселье в замещение страха.

И вот в пространстве вагона возникает мысль: что все случившееся следствие заговора кротов–мутантов – «безжалостных убийц», выведенных в секретных лабораториях во времена Сталина. Они было исчезли, но вот они вернулись…

Здесь много подтекста, как кукишей в карманах, и нет «разговора по душам», такого ожидаемого от театра. Cегодня, единственно с кем и возможен внятный разговор, так разве что с вечностью, если не с пустотой… А когда с пустотой - это бред, это маразм и в части вагонного собрания он крепчает. И бред становится реальностью…. И Общество Слепых совершается само собой.

И все говорят, но никто никого не видит. А там, на верху, судя по невнятным звукам в трубке мобильника, кажется, власть сменилась… Но это уже не важно – молекулы «квази-общества» уже опять разделились, на «тех, что надо» и «тех, других». И опять, и те, и другие, готовы стрелять и вешать - тех, других…

Вдруг поезд трогается, а на следующей станции в вагон заходят… кроты. Они могут оказаться «безжалостными убийцами», а могут быть существами вполне приличными, и даже, где-то, милыми. Но это остается «за кадром» - и это тоже уже не важно, потому что общество слепых уже состоялось, как и одноименный спектакль. Общество слепых продолжает свой вечерний выезд…

Как сказал Питер Брук: спектакли не делятся на хорошие и плохие, они делятся на спектакли мертвые и спектакли живые. И все шероховатости спектакля Вечерний выезд общества слепых лишь говорят - спектакль Живой! Он из тех, что способен меняться каждый вечер, как жизнь, и каждый вечер, выворачивая подкладку смыслов, беседовать с вечностью.

В театр Сатиры вернулась сатира.

И тавтология здесь уместна.